Андрей Алексеевич Щедрин (rosh_mosoh) wrote,
Андрей Алексеевич Щедрин
rosh_mosoh

Categories:

Царей держава



ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Акт свержения языческого культа императора получил большое значение для самого монарха. Установление имени Христа вместо собственного знака (орел- символ могущества империи, атрибут Юпитера, персонификацией которого был римский император или другой символ божества-покровителя) для августа становится по сути не только свержением своего патрона, но и отрицанием самого себя, вручением своих полномочий Христу и принятием от него харизмы власти. Подобно тому, как в языческом Риме триумфатор возлагал свой лавровый венок к ногам статуи Юпитера, в христианской имперской практике лавровый венок стал окружать помещенную на знамени монограмму Христа.
Аналогичный процесс происходит и в Киевской Руси после крещения князя Владимира. Летописи сообщают о низвержении идола Перуна, бывшего покровителем княжеской власти перед крещением всего народа 459 . На месте, где стоял Перун, св. Владимиром была выстроена каменная церковь св.Василия 460 , имя которого князь принял при крещении, и который стал, соответственно, его новым покровителем. Отметим, что христианское имя князя - Василий соответствовало не только его социальному положению (Василий - царственный); возможно, святым покровителем Владимира стал святитель Василий Великий, с которым предание связывает чудо св. мученика Меркурия, поразившего императора Юлиана Отступника 461 .
По мнению БА.Рыбакова местом капища Перуна и водруженной на нем церкви св.Василия можно считать «отдаленный отрог днепровских круч, расположенный на берегу Киянки в непосредственной близости от резиденции Кия - Замковой горы <...> Этот обособленный холм был расположен рядом с горой Кия и с горой Щека» 462 .
Кажется, близость перунова капища к горе Кия, может указывать на связь культа Перуна - покровителя князя с легендарным основателем города Кием, ставшим первым правителем названного его именем Киева.
Исследователи отмечают, что летописное упоминание о Кие, Щеке и Хориве, то есть о киевских эпонимах, живых носителях топонимики племенного центра полян, был «несомненно, в силу своей древности, культовым преданием о почитавшихся полянами пращурах» 463 . По всей вероятности, Кий как легендарный основатель «Матери городов Русских» становился в начале «династической» цепочки правителей Киевской Руси и должен был почитаться в языческом княжеском культе рода как «священный первопредок» - основатель города - во главе других предшественников династии.
В.Л. Комарович, написавший исследование о культе рода в княжеской среде XI-XIII веков замечал, что «в обновленном виде культ доисторического родоначальника Кия в историческое время возродился снова над могилой Олега, родоначальника государства и княжеской династии» 464 .
Известное по летописям Возведение князем Владимиром храмов на культовых местах, говорит не только о желании уничтожить память о прежних идольских капищах, но и о стремлении к «воцерковлению» или включению языческих предков в их новую христианскую родословную, подобно тому, как это происходило в Византийской империи с традицией почитания знаменитых предшественников василевсов - Александра Македонского, Кира, Августа и других.
Почитание царских останков или места их погребения в качестве источника царской харизмы известно с глубокой древности. В Древнем мире и в Новое время наивысшим оскорблением для покоренной династии было надругательство над прахом или могилами (историческими или легендарными кенотафами) предков и местами их памяти. В христианской Армении над захоронениями почитавшихся народом царей-язычников был воздвигнут храм-саркофаг 465 .
В Риме и Византии царским портретам и предметам, освященным явлениями властной харизмы – грамотам, жалованным знакам, регалиям, оказывались почести, равные тем, что были положены самому носителю власти. В средневековой Франции крестьяне воздавали королевским оленям те же знаки почтения, что и самому королю. В империи монголов в качестве олицетворения или символа властной харизмы –«сульдэ» почитались черно-золотое знамя, белый жеребец и белый сокол Чингис-хана 466 .
Нередко топонимика сохраняет следы забытого, оставленного или перенесенного в иное место сакрального объекта, имеющего связь с культом предков. Поселения или урочища с четко выраженной языческой культовой семантикой в первую очередь должны были привлекать внимание христианских подвижников, ревнителей благочестия, как наиболее «опасные», требующие «воцерковления» и освящения. Такова варяжская пещера, в которой молился свят. Илларион Киевский, а впоследствии была основана Киево-Печерская Лавра.
Известны освященные впоследствии христианским преданием языческие культовые объекты. Например, Аскольдова и Олегова могила в Киеве, Олегова могила в Старой Ладоге, Рюриково городище и др. Появившись однажды, легенды и предания о бывших некогда правителях и обладавших харизматической силой людях, долго хранились в памяти народа, а места их почитания нередко отмечались особыми сооружениями или обрядами поклонения и становились святыми местами царского культа. Таковы, например, памятные кресты, связанные с личностью какого-либо монарха- княгини Ольги, Петра Великого и др.
Фонетическая и морфологическая близость топонимов, связанных с именем Кия как божества финно-угорского пантеона, или персонифицировавшего его харизму первопредка княжеской династии балто-славян, а также легендарный материал, содержащий сведения о существовании нескольких одноименных мест предполагаемых княжеских погребений, дает основания для предположения о бытовании в языческом культе «священного первопредка» обряда повторного перезахоронения, сопоставимого с восточно-христианской традицией раздельного захоронения в костницах (Афон и Палестина), обычаем дробления мощей для использования их при закладке храмовых престолов в антиминсах и оссуарным обрядом захоронения, известным у древних евреев и на всем Древнем Востоке (согдийская культура, Иран, Ирак). В культуре древнего Хорезма (ташкентский оазис) «был известен обычай в определенные дни года совершать ритуал временного воцарения умерших правителей . Для этого золотую урну с пеплом сожженных костей покойных родителей владетеля поставляли на специально устроенном в особом помещении престоле или седалище и совершали жертвоприношения» 467 .
В процессе воцерковления русских земель, останки харизматического основателя княжеской династии могли быть перенесены на новое место, географически на Север. В таком случае прежнее место захоронения продолжало бы почитаться как кенотаф и подлежало перепосвящению. Новое же место захоронения, одно или несколько, в зависимости от частоты перезахоронения, продолжало являться объектом языческого культа и привлекало к себе внимание миссионеров- служителей княжеского «крестового права», как требующий упразднения и последующего перепосвящения языческий алтарь.
Исследователи иконографии «родословных древ» царских христианских династий связывают их появление с изображениями, чаще в храмовых росписях, «Древа Иессеева» - родословия Христа по плоти.
Процесс воцерковления или христианизации царской генеалогии непосредственно связан с практикой подражания монархов Страстям Христовым. Включение дохристианских предков в генеалогический ряд новокрещеного князя может быть сопоставимо с Сошествием во ад Христа и изведением оттуда прародителей, что в традициях личного благочестия христианина может иметь аналогию в заупокойных молитвах и церковных поминаниях сродников.
О посмертном «воцерковлении» сродников свидетельствует летописное упоминание о «крещении» в 1044 году в княжение Ярослава Мудрого костей братьев великого князя Владимира - Ярополка и Олега: «Выгребоша два князя Ярополка и Ольга сына Святославля и крестиша кости его и положиша я в церкви святыя Богородица» 468 .
Е.Е.Голубинский упоминает о существовании подобного обряда в древней Церкви около IV века, когда он был осужден на Карфагенском соборе 469 . Интересно, что об упомянутом событии повествует Степенная книга, как кажется, с одобрением говоря: «Сие же необычное действо нецы, дивящеся в зазор полагаху» 470 . Видимо, для древнерусского книжника XVI века, составителя цепочки царского родословия, такие действия по отношению к царским предкам зазорными не считались.
Возможно предположить, что и в XVII веке в царствование царя Алексея Михайловича при решении вопроса об устроении на Кий-острове Крестного монастыря и посылки туда креста-реликвария, содержащего особый состав мощей и святынь, которые можно связать с духовной генеалогией заказчиков - царя и патриарха, название острова - Кий - сыграло решающее значение.
Воцерковление земли посредством освящения или перепосвящения древних культовых центров становится неотъемлемой частью служения монарха-христианина. Вместе с местами идольского служения, которые посвящаются истинному Богу, «воцерковление» должно совершиться и над «священным первопредком»-язычником, память о котором неотделима от идольского культа, совершавшегося на его земле и от генеалогии обратившихся ко Христу потомков, наследников его властной харизмы.
Для правителя-язычника харизма власти его предшественников и собственная сила, которая ощущалась им как личное проявление надперсональной родовой харизмы, являлись божественным даром, требующим культового почитания с целью его присвоения, удержания и использования, то есть персонификация на основании родового права.
Как показано исследователями семиотической школы, харизма власти является ничем иным как священным правом или силой, принадлежащими одному избранному роду («золотой род» Борчжигин в империи монголов, Рюриковичи в Древней Руси, «святой род Неманичей в Сербии и др.) на обладание конкретными землями и населяющими их людьми. Причем понятие «род» может обозначать не только узкий круг наследных монархов, но и любую плотскую или духовную, действительную или легендарно усвоенную общность (Рим, Византия и др.). Восхождение на престол или легитимизация власти осуществляется через персонификацию родовой харизмы при посредстве атрибутов и ритуалов, составляющих царский культ.
Благочестивый правитель-христианин, преемственно наследуя право обладания благодатным даром управления, пользовался им в соответствии с законами божественного устройства мира. Личным подвигом «отвержения себя» и подражания Крестным Страданиям Спасителя благочестивый царь в своем лице приводил ко Христу не познавших Его предшественников, носителей властной харизмы и через исповедание христианства как государственной религии воцерковлял подвластные ему народы.
Неотъемлемой частью завоевательной политики империи было слияние культа гения императора с местными культами божеств-покровителей покоренной земли. Таким образом утверждался приоритет родовой харизмы императора над божеством- «родоначальником» подвластного племени. Император как бы присваивал его силу, принимая его в число своих прародителей и становился наследником родовой харизмы вождей покоренного народа. История знает немало фактов свидетельствующих о ритуалах «усыновления» царя-завоевателя местным божеством покоренного народа, как, например, в Ассирии и Вавилоне во время походов Александра Македонского и римских императоров.
Обратившись ко Христу, император воспринимает отказ покоренных народов-язычников от разрушения идольских капищ и создания на их месте христианских храмов, не столько как протест против насильственного запрещения местного религиозного культа, но скорее как неприятие харизмы монарха и поддержку врагов империи.
Искоренение идолослужения на подвластной империи территории приобретает значение устранения возможных политических претендентов на престол, так как исповедание монархом Христа могло быть воспринято языческим населением как отказ от культа харизмы власти. Подобные представления могли спровоцировать сепаратистские настроения и появление нового лидера, претендующего на право наследования родовой харизмы. Перепосвящение языческих алтарей становилось действенным духовным оружием в политической борьбе с врагами христианского государства.
Как следствие обращения ко Христу административно-политической системы управления языческой империи можно рассматривать и культурно-исторический процесс «перенесения империи» и параллельно нарастающие имперские устремления христианских монархов, а их личную заинтересованность в христианизации подвластных земель связывать с подвигом «воцерковления» харизмы предшественников-язычников.
В языческом мире бытовали представления о божестве-покровителе царской власти как о двойственной созидающей и разрушающей силе. Понимание харизмы монарха как силы не только помогающей объединять подданных и побеждать врага, но и готовой обратиться против ее обладателя, иконографически отразилось в культуре разных народов в образе лабриса или двулезвийного топора, молота или обоюдоострого меча. Такое «двойное» оружие является неотъемлемым атрибутом, символом или персонификацией божества-громовержца (Зевса, Юпитера, Перуна). В христианской богословской традиции побед благочестивого государя и помощь в одолении врагов связываются с силой Честного и Животворящего Креста Господня.
Историко-типологическое и богословское исследование символов и образов царского культа в древние и новые времена показывает, что в основе его лежит более или менее скрытое или явное, прикровенно-прообразовательное, как в Ветхом Завете и некоторых древних монархиях, или действительно-таинственное, как в христианских государствах Нового времени, поклонение Св.Кресту и Страстям Христовым.
В соответствии с данным утверждением благочестивые монархи-язычники, законно правившие и легитимно унаследовавшие власть могут считаться скрытыми или тайными христианами (христианами до Христа в случае древних монархий), согласно словам Премудрости: «Мною царие царствуют» (Прем. 8, 15).
В результате неправедного или нечестивого правления властная харизма деперсонифицируется, обращаясь против своего носителя или обладателя, как например, в случае с Юлианом Отступником, убитым по преданию св.оружием, иконографически символизирующим царскую власть и одновременно Св.Крест.
Обладание харизмой власти - удерживающей силой Креста, лежит в основе «крестового права»христианских монархов принимать участие в управлении делами Церкви и вносить необходимые для нужд царского культа изменения в общепринятую богослужебную практику.
Библейским образом охраняющей святыню и сокрушающей нечестивые замыслы врагов божественной силы, врученной царям для управления народами, является «огненное обращаемое оружие», (которое в иконописи нередко изображается в виде двух огненных мечей в руках херувима, приставленного к вратам рая). Двучастное огненное оружие, поставленное Богом на охранение райского сада, соотносится с одной из реликвий Страстей Христовых – св.копьем, «имеющим вид обоюдоострого меча», и появляется в средневековых легендах и преданиях в качестве символа харизмы власти. Получившие оружие используют его во благо христиан, или с его помощью подчиняют их.
В качестве покровителя христианских монархов вместо языческого божества-громовержца, двучастным огненным оружием, поражающего врага в образе змия, является архистратиг небесных сил, предводитель ангельского войска – архангел Михаил, изображение которого на коне с копьем и в короне получило название «Архангел Михаил – Грозный Воевода». Эпитет «грозный», присвоенный архангелу церковной традицией, указывает на противопоставление и замещение св.архистратигом культа божества-громовника, покровителя царей-язычников. Известно, что именование «Грозный» получали и православные государи (Иоанн III, Иоанн IV) как «плотоносные архистратиги небесных воинств на земле» (выражение свят.Филарета Московского).
Современные исследователи связывают с именем царя Иоанна IVГрозного авторство канона и молитвы архангелу Михаилу Грозному Воеводе, где св.архистратиг прославляется как избавитель от врагов и «мудрый оружник и грозный полченин и победитель вражьим силам», а дух канона проникнут мыслью о необходимости памяти смертной как главного аскетического подвига монарха.
Царское служение как подвиг змееборчества или постоянного противостояния неправедному употреблению харизмы власти, или державы, совершается на нескольких уровнях – внешнем – как политическая борьба с посягающими на древнее наследие монарха и внутреннем – царь противостоит «древнему змию» в самом себе. Второй аспект соотносится с христианской аскетической практикой «памяти смертной» и иконографически выражается в образе схождения в лабиринт, символизирующем царскую инициацию.
И в том и в другом случае целью и смыслом царского подвига является предложение, присвоение или сохранение властной харизмы Христу, совершаемое как акт свободного выбора между добром и злом.
«Державу мою к Тебе сохраню» (Пс.58, 10) – так раскрывает смысл царского служения царь и пророк Давид.
В случае духовных и политических затруднений на помощь монарху приходят святые поборники, прославленные в земной жизни или посмертно как борцы с нечестивым или неправедным употреблением харизмы власти. Цари обращаются к святым змееборцам как носителям божественного обращаемого оружия или проводникам и охранителям благодати царской власти – силы Животворящего Креста.
Нельзя не заметить, что почитание предков монарха, являвшееся главной составляющий царского и императорского культа, служило в путях Божественного Домостроительства действенным средством воцерковления Вселенной.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments