Андрей Алексеевич Щедрин (rosh_mosoh) wrote,
Андрей Алексеевич Щедрин
rosh_mosoh

Царей держава




КИЙ - ОСТРОВ


Какой же государственный и церковно-строительный смысл и значение имело для царя лично и для царского культа в целом основание Кийского Крестного монастыря, созданного патриархом Никоном на острове в Белом море?
Монастырское предание приписывает “наречение” имени острова - Кий самому патриарху Никону. Согласно легенде, будущий патриарх, тогда еще иеромонах, после размолвки с преп. Елеазаром Анзерским в 1639 году отправился с Соловков на материк. В пути его застигла буря и корабль прибило к небольшому островку. Выйдя на берег, Никон якобы спросил: “Кий сей остров?” Так как остров оказался совершенно пустынным, никому не известным и не имеющим никакого наименования, то иеромонах Никон сказал: “Так пусть же этот остров называется Кий!” 439 и поставил на нем деревянный крест. В 1652 году, уже митрополит Новгородский, Никон был послан на Соловки за мощами святителя Филиппа Московского. На обратном пути будущий патриарх побывал и на Кий-острове. Увидев свой крест нетронутым, он повторил обет о сооружении на острове монастыря.
Легендарный характер повествования о названии острова очевиден. Во-первых, о нем ничего не говорит Иван Шушерин, клирик патриарха, написавший подробное “Известие о рождении и воспитании и житии святейшего патриарха Никона”, а такая деталь наверняка не ускользнула бы от внимания одного из преданных слуг и почитателей патриарха. О безымянном острове ничего не говорит и сам патриарх Никон в грамоте на устроение Крестного монастыря. И в “Известии”, и в “Грамоте” название “Кий” воспринимается как некая данность. Шушерин пишет об “острове, нарицаемом Кий” 440 , патр.Никон вспоминает в грамоте “спасение получихом пред Онежским устьем к пристанищу к Кию-острову” 441 .
Очевидно, что остров, еще до посещения его иеромонахом Никоном имел название Кий. В противном случае вряд ли бы новое название прижилось быстро. Скорее было бы предположить, что безымянный остров после основания на нем монастыря мог получить имя, связанное с посвящением обители Св. Кресту.
Более верным, кажется, считать название острова существовавшим до патр. Никона и происхождение слова связывать, подобно этимологии “Валаам”, “Соловки”, “Онега” и другие, с финоугорскими языками. Обрусевшие фины и карелы - основное коренное население Русского Севера, поэтому большая часть географических названий региона имеет финские корни. Представляется возможным производить “Кий-остров” от карельского или эстонского kivi - камень, kiur- скала, или kiura - каменный топор 442 . Как известно, Крестный монастырь стоит практически на голой гранитной скале, даже престол Крестовоздвиженского собора высечен из цельного камня, и название острова вполне оправдано географически. «Кий» или «киюра» использовалось и в архангельском диалекте русского языка для обозначения «остроконечного каменного молота» или «булыжника с вицевою обвязкою для забойки кольев»443 . Во всех вариантах с корнем «кий» связывается «камень». В то же время в славянских языках «кий» - палка, пест, посох, дубинка 444 . На севере «кий» употребляется не только как «камень», но «каменный молот или топор». Интересно, что в таком значении слово встречается уже в раних русских памятниках - Изборнике Святослава 1073 года, в Суздальской летописи (под 1216 годом) и как молот кузничный, и как боевое оружие 445 .
Некоторые исследователи связывают с этимологией «кий - молот, дубинка» имя легендарного основателя Киева. В.В.Топоров и В.Н.Иванов пишут, что «возможно, имя Кий происходит от *kūj-, обозначения божественного кузнеца, соратника громовержца в его поединке со змием» 446 . Иными словами, происхождение названия города может быть связано с культом громовержца - в славянской мифологии - Перуна, аналога скандинавского Тора. Молот - необходимый атрибут этого языческого божества, которым он сражается с мировым змием (у скандинавов - Ёрмундгардом). Первоначально молот Тора 447 мыслился каменным, но в «Младшей Эдде» речь идет уже о железном орудии 448 .
С почитанием божества-громовника неотделимо связан культ священных камней, особенно распространенный на Севере не только в Скандинавии, но и в областях расселения финских и карельских племен. Достаточно вспомнить известные соловецкие лабиринты и карельские петроглифы 449 .
В финно-угорской мифологии место скандинавского Тора занимает Таара (саам.Тиермес), у карелов и финнов Русского Севера называвшийся также Укко (эст.Уко) или Кыу, Эйке - персонификация грома и молнии. Основные атрибуты Укко-Кыу - молния, топор, меч и молот.
Возможно предположить, что название беломорского острова Кий происходит не только от «камня», но имеет связь с язческим культом божества-громовника Укко-Кыу-Эйке-Тора. В таком случае выбор патриархом Никоном места для Крестного монастыря представляется неслучайным. Мотив спасения во время бури в 1639 году становится в таком случае лишь легендой, прикрывающей идолоборческие намерения патриарха Никона.
Как отмечает современный исследователь Русского Севера Н.М.Теребихин, практически всегда основание монастыря было связано с определенными духовными задачами, способствующими христианизации края, и место для будущей обители выбиралось особенно тщательно. «История монастырского строительства показывает, - пишет Н.М.Теребихин, - что святые подвижники стремились не просто к уединению, но устрояли свои отшельнические скиты и кельи в самом центре сакральной географии языческого мира - там, где располагались инородческие святилища и могильники. Наложение христианской системы координат на языческую топографию <...> порождало новую систему сакральных ценностей, приводило к переосмыслению семантики аборигенных культовых мест» 450 .
Наиболее известные северные монастыри, находящиеся на месте бывших языческих святилищ - Валаамский, Коневецкий и Соловки. И если монастырские предания Коневца и Валаама сохранили сведения о ранее существовавших в тех местах капищах, то на Соловках о дохристианской истории острова могут рассказать только археологические раскопки и исследования лабиринтов и могильников.
Возможно, подобное культовое святилище или культовое место могло располагаться и на Кий-острове. Учитывая, что данный вопрос для окончательного выяснения требует дополнительного тщательного натурного археологического и этнографического исследования, укажем лишь, что патриарх Никон, будучи постриженником Соловецкого Анзерского скита, особенно хорошо был знаком с подробностями религиозной жизни Русского Севера. Знал он и о соловецких артефактах (возраст соловецких каменных груд и лабиринтов колеблется от III-II тыс. до н.э. и до XII-XV н.э.) 451 .
Последователь и продолжатель деятельного движения русского монашества, органично сочетавшего молитвенный подвиг и телесные труды, - направления, во многом благодаря которому совершалось духовное и политическое освоение Русского Севера, патриарх Никон, неслучайно, как кажется, посвятил Кийский монастырь Св. Кресту.
Н.М.Теребихин замечает, что «монастырское освоение Севера, в отличие от чисто миссионерского движения, характеризовалось более высоким уровнем богословской рефлексии, стремлением к осознанному воплощению в пространстве «обращаемых» земель образов Обетованной земли» 452 .
Символическая программа Крестного монастыря, задуманного в комплексе с Валдайским Иверским и Воскресенским подмосковным монастырями патр. Никоном, по-видимому, вместе с царем Алексеем Михайловичем, воплотила одну из граней символики рая, образа Обетованной земли на далеком северном острове 453 .
Для именования обители Крестной, по всей видимости, могли быть и далекие от личных аскетических устремлений патр. Никона (в память спасения и промыслительно сохранившегося через 13 лет на острове креста) державно-строительные причины, связанные с языческой семантикой атрибута Тора-Укко - каменного топора - kiure - (архангельское «киюра»- остроконечный каменный молот). В скандинавской и финоугорской мифологии молот - оружие борьбы с мировым змеем. По всей видимости, молот Тора-громовника имеет семантические параллели с античным архаическим культом лабриса. Традиционно оружие Тора изображается в виде креста 454 . По мнению исследователей культуры скандинавского Севера, в XI-XII веках в период интенсивной христианизации населения Скандинавии и языческой реакции, на военных стягах появляется характерное изображение - крест и дракон. Однако крест здесь становится не христианским символом, а знаком именно метательного топора-молота Тора, «знаком его последней битвы» 455 . Крест как знак оружия Тора-Тиермеса известен в этнографии в изображениях на саамских бубнах: божество держит (обычно в правой) руке молот-крест, иногда под его ногами поверженный враг 456 .
Возможно, посвящение обители на острове Св. Кресту связано с «замещением» языческого культа громовержца и его орудия на поклонение «Оружию Небесного Царя Христа». «Кий» - дубинка, посох, молот, может быть связано и с греческим σταύρος - крест, в первоначальном значении «палка, шест, кол». Сам патриарх Никон чаще всего называл свой монастырь Ставрос или Крест - именно в форме существительного, что, во-первых, подчеркивало важность помещенной на острове святыни - креста-мощевика, а во-вторых, указывало и на название места.
Косвенным подтверждением предположения о том, что некогда на острове мог существовать культ поклонения камню, можно, кажется, считать и тот факт, что в XIX в монастырской усыпальнице хранился «большой более сажени в длину, камень, на котором первоначально был водружен первый крест патр. Никона. На этом камне был поставлен деревянный гроб с ликом преп. Иоанна Яренгского, в котором ранее хранились его мощи» 457 .
Почитание камня-реликвии связано в данном случае уже с христианской традицией, но вполне может считаться «замещением» языческого обычая (на Конь-камне на о.Коневец, была например, устроена часовня, обязательно посещавшаяся паломниками).Другим подтверждением возможного существования на острове культа камня может служить и высеченный из материковой скалы каменный престол соборного храма Воздвижения Креста.
В подтверждение связи топонима «Кий» или «Киев» с языческим культом, обозначением нечистой силы, может служить северное (псковское или тверское) выражение «киёвница» - «ведьма, колдунья, злая баба, худая знахарка» 458 . В.И.Даль высказывал недоумение по поводу происхождение слова, представляя возможным производить его и от кия (дубины, посоха, палки), и от Киева (города), не определяя, впрочем, семантики словообразования.
Говоря о символике названия острова и посвящения монастыря, нельзя обойти и исторические параллели, связанные с преданием «Повести временных лет» об утверждении апостолом Андреем Первозванным креста на Киевских горах с проречением о распространении на Руси света Христовой веры. Крест на Киевской горе и построенный впоследствии на его легендарном месте Воздвиженский храм, вероятно, имели в глазах царя и патриарха символическую связь с водружением креста и храмом Воздвижения на северном острове, находящимся на противоположном краю Русской державы. В таком случае, тем более возможным представляется существование на Кий-острове следов языческого культа, подобного тому, что был на Киевских горах во времена св. апостола Андрея.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments