Андрей Алексеевич Щедрин (rosh_mosoh) wrote,
Андрей Алексеевич Щедрин
rosh_mosoh

Categories:

Царей держава


ЦАРСКИЙ ПУТЬ.ДОРОГА НА СЕВЕР
2.

В связи с рассмотрением ветхозаветных параллелей православных обрядов перенесения или изнесения святыни, интересно указать и на древний эфиопский обряд в день Богоявления. Тогда главная святыня сохранившей многие черты иудейского дохристианского культа Эфиопской Церкви - Ковчег Завета, принесенный, по преданию, в Аксум сыном царя Соломона и царицы Савской Менеликом I, выносится из своего святилища, соборного храма Пресвятой Девы Сионской 417 , и в торжественной процессии шествует к загородному источнику, где и совершается Крещенское водосвятие 418 .
Установление князем Андреем Боголюбским празднования 1 августа «совместно с императором Мануилом», как, впрочем, и другие его деяния, по мнению историков, стали следствием стремления к возвышению Владимиро-Суздальского княжества над другими территориями 419 . Обособление, выделение отдаленной от Киева земли неизбежно приводило к её сакрализации, изменения статуса с «окраины», «севера» на «центр». Новая столица становится «Иерусалимом» - «серединой земли» (Пс. 73,12), а путь к ней связывается со странствованием израильтян и воспоминающим его праздником Кущей.
Предпринятая Л.И.Лившицем попытка реконструкции программы росписей владимиро-суздальских храмов времени князей Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо показала, что основными в символике живописи становятся образы «Нового Израиля» и «шествия богоизбранного народа праведников в обетованную землю - рай», причем важное место уделяется и теме «райского сада» или «кущей». По всей видимости, изменения в структуре системы росписей обусловлены особым великокняжеским заказом и были призваны отразить новые церковно-политические тенденции владимиро-суздальских князей 420 .
Из Владимира начался новый этап освоения русских земель. Теперь «центром» становится Московское княжество. В Москву «царской дорогой» в 1385 году была перенесена Владимирская икона Божией Матери, а позднее и другие прославленные святыни, например, Ковчег Дионисия Суздальского 421 .
Главной силой нового движения стало северное русское монашество 422 , основатель которого, преп. Сергий Радонежский, благословил на Куликовскую битву великого князя Дмитрия Донского.
Просвещение Северного края стало одной из главных составляющих нового этапа «translatio imperii». Поселяясь в самых отдаленных уголках полуязыческой земли, ученики преп. Сергия поступали согласно словам апостола Павла: «Как тела животных, кровь которых выносится за святилище первосвященником за грехи, сжигаются вне стана, так и Иисус, дабы освятить людей Кровью Своей, пострадал вне врат. Итак, выйдем к Нему за стан, нося Его поругание, ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр.13,11-14).
Крест, поставленный подвижником на месте его обитания, становится духовным центром окружающих земель. Значимость практики крестоводружения в духовных традициях Русского Севера показал Н.М. Теребихин, описавший «процесс сакрализации просторов Севера» как «пространственно-временное развертывание Креста, который «обрастая» различными архитектурными и художественными деталями последовательно претворяется в более сложные (по форме) объекты - часовни, храмы, монастыри» 423 .
Рассматривая движение духовного освоения Севера в контексте общей церковно-государственной политики московских великих князей и царей, важно отметить, что покровительство русских правителей ряду северных монастырей, вклады и земельные пожалования, объясняются не только социально-экономическими и политическими факторами 424 . Как представляется, процесс монастырского освоения северных земель заменяет княжеский этап христианизации Руси, становится его продолжением. Обширность территории и другие внешние причины не позволяли князю самому выполнить свой христианский долг «распространения владычества Св.Креста» на подвластной земле, и монастыри во многом выполняли княжескую просветительскую роль, пользуясь правительственной материальной поддержкой 425 .
В то же время получает широкое развитие практика царских богомолий, достигшая наивысшего расцвета во время правления царя Иоанна IV. По всей видимости, маршрут, по которому проходил царский богомольный путь, иногда изменяя некоторые пункты остановок, всякий раз имел одно направление - Русский Север. Троице-Сергиева Лавра, Переславль, Ростов, Ярославль, Вологда - таков обычный путь царского поезда, совершавшего далекие паломничества чаще всего в конце сентября - октябре. Дорога от Ярославля до Белозерских монастырей проходила по рекам Волге, Костроме, Обноре и Комеле, - водному пути, удобному из-за осеннего разлива.
Вообще, речное сообщение было характерно для системы монастырей, грандиозным кольцом охватывавших северные территории 426 . Интересно, что большинство известных ярославских и вологодских обителей, имеющих древнюю историю, расположились именно на “царском” речном пути в Вологду и Белоозеро и стали местами остановок паломников, следующих в Кириллов и Ферапонтов монастыри. Богомольцы, посещая каждую из находящихся на их пути обителей, нередко делали богатые вклады, а насельники должны были молиться за вкладчика. До сих пор во многих музеях нашей страны хранятся удивительные произведения искусства - пожертвования русских царей в северные монастыри. Среди них, например, знаменитые произведения шитья мастерской царицы Анастасии Романовой: покровы на раки преп. Кирилла Белозерского, преп. Никиты Переславского и других северных святых 427 .
По замечанию переславского краеведа М.Смирнова, во время паломничеств великие князья, “то совершали богомольные походы, то тешились на полях охотой” 428 . Так, летопись повествует, как “осеновал” (то есть проводил осень) великий князь Василий III в Новой Слободе (Александрове), а «заговев, поехал по чудотворцом в Переславль, в Ростов, в Ярославль, на Вологду, да на Белоозеро в Кириллов монастырь» 429 .
Осенние выезды великих князей из столицы, охоту и богомолье, кажется, можно сравнить с обрядом праздника Кущей, воспоминавшим сорокалетнее странствование иудеев по пустыне. Станование в шатрах и монастырях, близкое обычаю восьмидневного переселения в палатки, было неотъемлемой частью путешествия.
О важности практики далеких богомолий говорит и предание о преп. Максиме Греке, советовавшем царю Иоанну Грозному, еще не оправившемуся после болезни, отложить боомолье в Кириллов монастырь. Царь не послушался преподобного, хотя ему была предсказана смерть сына Дмитрия во время паломничества 430 .
Путешествие монарха по «царскому пути», подобно шествию израильского народа в землю Обетованную, нередко становилось и дорогой бегства. Видимо, речным путем бежала на Белоозеро великая княгиня София Палеолог в 1481 году при нашествии хана Ахмата 431 . В Вологде, опасаясь смуты в государстве, устроил опричную столицу царь Иоанн Грозный. Дорога на север семантически становится близка и Крестному пути Спасителя, ведущему к Смерти и Воскресению. Местные предания нередко называют реки «царского» водного пути «священными», с их историей связано немало благочестивых рассказов о чудесах. Одно из них повествует об обретении почитаемой обнорской святыни - Каменного Креста, исчезнувшего в послереволюционные годы.
Предание рассказывает, что «Каменный Крест в ореоле огненных лучей не плыл, а шествовал, стоя вверх против течения по водам священной реки Обноры. Чудо это видели монахи Христорождественского в Носкове монастыря, которые возмечтали остановить этот Крест и иметь его как святыню в своем монастыре. С этой целью они вступили уже в воды реки и баграми уцепились за один ободок поперечника, но никакая сила не могла остановить Св.Крест, и он все так же продолжал торжественно шествовать по водам Обноры, пока сам, наконец, не остановился в пределах Вологодских <...> Во все века множество чудесных исцелений и знамений истекали от Святого Каменного Креста, к которому притекали богомольцы не только из окрестных весей, но и из далеких мест» 432 . Не входя в подробности исторического исследования, заметим, что предание о шествии чудотворного Креста вверх по течению реки имеет, по-видимому, семантическую связь с сохранившимися в местных преданиях известиями о проходивших по тем местам царских богомольных поездах, а рассказ об обломке Каменного Креста можно интерпретировать как отголосок некоего события, связанного с прохождением царственных богомольцев мимо монастыря.
Обычай царских паломничеств на Север, видимо, имел огромное значение в духовной жизни окраинных земель. И дело не только в том, что следствием поездок монарха был постоянный информационно-культурный обмен между столицей и отдаленными территориями. Можно предположить, что паломничества совершались не только как личный подвиг, но, подобно внешним завоевательным походам, с целью победы над внутренним врагом, каким можно считать не только изменников царю, но и язычество или отступление от веры.
Летописец, повествуя о новгородском походе Ивана III 1471 года, сравнивает великого князя с Моисеем, а новгородцев с израильтянами, возроптавшими на Бога и создавшими себе золотого тельца. «От Сиона убо изыде закон, и слово Господне от Иерусалима, и судит посреди язык и обличит люди многи. <...> Благочестия делатель князь великий Иван Васильевич всеа Русии, ему же беззаконные не покоришася, но тьме приступиша неведения, рекше и латином <...> якоже древнии израильте, иже с Моисеем из Египта исшедше и Моисея не послушавше, тельчей главе поклонишася и того ради много от Моисея избиени быша» 433 . Автор сказания сравнивает здесь государственную измену с богоотступничеством, а наказание за грех - с повелением Божиим Моисею об избиении всех виновников преступления. Нередко богомолья совершались пред военными походами, с молитвой о благополучном исходе битвы и, в ряде других случаев, по обету.
Современная исследовательница северно-русского быта Т.А. Бернштам показала некоторые закономерности в системе паломничеств поморского крестьянства по святым местам своего края и отметила связь между дальностью богомолья и мотивом, послужившим его основанием. Чем больше была просьба или ниспосланное Богом благодеяние, тем дальше от родного села и к более известной святыне отправлялся крестьянин 434 .
Представляется, что с некоторой долей условности, рассуждения автора можно использовать и в отношении древних царских богомолий. Добавим только, что по всей видимости, личное присутствие царя у святыни в отдаленном северном крае было особенно важным для распространения власти монарха и каким-то образом было связано с воплощением идей о «перенесении Иерусалима и империи». Александровская Слобода, а затем и Вологда - опричная столица царя Иоанна Грозного, возможно, должны были стать следующим этапом начатого князем Андреем Боголюбским «исхода» 435 .
В начале XVII века в связи с избранием на царство Михаила Феодоровича Романова особым почитанием начинает пользоваться чудотворная костромская святыня - Феодоровская икона Божией Матери. Рассмотренная выше служба празднику указывает на икону как на «Ковчег Завета» не только символически 436 . По преданию, во время битвы с татарами от иконы, точно так же, как и от ветхозаветного Ковчега исходили лучи молнии, которые нередко изображаются на иконе в клеймах «Сказания. Святыня становится новым Ковчегом нового Моисея, как называется в службе царь Михаил Феодорович, а русский народ вновь получает именование «богоизбранного».
В XVII столетии обычай далеких северных царских богомолий практически исчезает, изменяется и статус монарха, и его образ жизни, свидетельствующие об имперских тенденциях в русском царском культе, однако, сущность древних паломничеств, которую можно обозначить как предстояние царя святыне, кажется, сохраняется.
Три монастыря патриарха Никона, построенные им под Москвой, недалеко от Новгорода и на острове Кий в Белом море продолжили с одной стороны традицию монастырского строительства, начатую учениками преп. Сергия Радонежского, с другой - должны были стать особыми царскими и патриаршими богомольями. В пользу такого предположения говорят не только многочисленные вклады патриарха и царя, но и помещение в каждом из трех монастырей портретов первоиерарха и царя Алексея Михайловича 437 .
Традиция изображения ктиторов в молении имеет древние корни и, по мнению исследователей, ведет свое начало от обычаев императорского культа Древнего Рима. Портрет императора, выполненный по каноническим нормам, служил не только объектом поклонения гению августа, но и становился практически равноценной заменой самого правителя в его отсутствие 438 . В Византии и других христианских странах Средневековья изображения заказчиков в построенном ими храме или на пожертвованном Церкви предмете утвари было широко распространенным явлением. Царские и патриаршие портреты, помещенные в трех монастырях патриарха Никона, должны были, по всей видимости, замещать ктиторов у святыни в их отсутствие, указывать на постоянное молитвенное обращение к Богу именно в том месте, где были расположены парсуны, что можно назвать и «мысленным паломничеством». Известно, что патриарх Никон неоднократно приглашал Алексея Михайловича посетить и Воскресенский, и Иверский монастыри, но царские паломничества осуществлены не были (Алексей Михайлович побывал в Новом Иерусалиме на освящении деревянного Воскресенского храма еще до начала постройки основных сооружений обители), хотя государь и не отказывался совершить богомолье в новые монастыри.
Представляется, что иконы-портреты, написанные, по-видимому, с согласия самого царя, можно считать одним из способов выполнения Алексеем Михайловичем (а, возможно, и его сыном Феодором Алексеевичем) обещания посещать святые обители, которые должны были занять важное место в церковно-государственной политике царя и патриарха.
Можно предположить, что значение личного предстояния у святыни имели не только портреты ктиторов и заказчиков в молении, но и поминание, и вклады в далекие храмы и монастыри, а так же домашняя молитва перед списком с чудотворной иконы или частицей реликвии, принесенной из паломничества. Именно так можно объяснить появление в Теремных церквях и палатах Московского Кремля в царствование Феодора Алексеевича икон-копий, изображающих Кийский крест-мощевик и окружающие его иконы- портреты с предстоящими реликвии святыми равноапостольными Константином и Еленой, царем Алексеем Михайловичем с супругой и патриархом Никоном. Молитва перед такой иконой становилась, кажется, равносильной молитве перед самой островной святыней.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments