Андрей Алексеевич Щедрин (rosh_mosoh) wrote,
Андрей Алексеевич Щедрин
rosh_mosoh

Царей держава



ЛАБИРИНТ
2.
Происхождение этимологии «вавилон» связывается с трансформацией библейского предания о сооружении вавилонской башни и «смешении языков» (Быт.11,1-9), в котором название города Вавилон переводится как «смешение».
Вообще, с образом Вавилона в христианской культуре связывается целый комплекс представлений эсхатологического характера, нашедших отражение в искусстве и литературе. Вавилон - воплощение нечестия, языческого культа, «город блудницы», «врата ада». В то же время, согласно святоотеческим толкованиям, на месте Вавилона может возникнуть и «селение праведников», обратившихся к истинной вере 223 .
В русской средневековой литературе с Вавилоном связывается происхождение царской власти вообще и преемственно царской власти православных государей. «Сказание о граде Вавилоне» 2-й половины XV века, вошедшее в состав «Сказания о князьях Владимирских», можно назвать одним из самых популярных произведений древнерусской книжности. Широкое распространение «Сказания» на протяжении XV-XVII веков было, по мнению Н.Ф. Дробленковой, «следствием устойчивого интереса народных масс к вопросам происхождения и законности передачи символов царской власти» 224 .
Согласно «Сказанию», царские регалии - золотые венцы, созданные царем Навуходоносором, хранились в мертвом городе Вавилоне. Три посланника византийского императора (из Греции, России и Грузии) отправляются за инсигниями. Достигнув Вавилона, который был окружен кольцом «глиняного змея», они получают венцы с помощью указаний трех отроков вавилонских, чьи мощи хранятся в городе и возвращаются к своему царю. Император, приняв реликвии, дает обещание защищать святой город Иерусалим от неверных 225 .
Почему же древнерусский автор для разъяснения вопросов происхождения христианской царской власти обратился именно к образу Вавилона? Прежде всего, необходимо отметить, что в произведении присутствуют неотъемлемые элементы инициации: путь, прохождение испытания (змеи на дороге), получение харизмы власти (венцы), то есть образ лабиринта-вавилона.
В то же время интересным представляется появление в качестве посредников между посланцами василевса и языческим царем, изготовившим венцы, трех отроков вавилонских - Анании, Азарии и Мисаила. Память трех святых отроков празднуется Церковью в неделю св.праотец - предпоследнее воскресенье перед Рождеством Христовым. В этот день, согласно древним Чиновникам, в соборных храмах совершался так называемый «Чин пещного действа» 226 . Перед присутствующими в лицах разыгрывалось событие, описанное в книге пророка Даниила. Совершенное в канун праздника Рождества, «пещное действо», по всей видимости, было призвано раскрыть ветхозаветный образ страдания в пещи как прообразовательный по отношению к событиям Рождества Христова. Жертвенная «пещь» трех отроков становится в действе образом Вифлеемской пещеры 227 .
Обряд пещного действа пришел на Русь из Византии, где, как известно, совершался в храме Св.Софии. Св.пещь (), использовавшаяся во время действа, упоминается в типиконе только два раза в год: в неделю св.праотец при совершении «Чина пещного действа» и в Великую Субботу, когда «император, а в первый день Пасхи после вечерни и патриарх, воздавали поклонение и кадили ей наравне с другими священными сосудами скевофилакии» 228 . Из описанного византийского обычая видно, что святая пещь, символизировавшая в неделю св.праотец пещеру Рождества, в Великую Субботу и в день Пасхи становилась знаком пещеры Гроба Господня и знаменовала воспоминаемое в этот день сошествие Христа во ад. Интересно, что император воздавал поклонение св.пещи именно в этот день.
Появление на Руси «Чина пещного действа» по мнению Б.А. Успенского оказало влияние и на сложение в «Сказании о Вавилоне» образа трех отроков 229 . Вероятно, древнерусским книжникам было известно и о поклонении императора св.пещи как пещере Гроба Господня в Великую Субботу. В «Сказании», значение пещи-пещеры переносится на сам город Вавилон, в котором лежат усопшие три отрока. Представляется, что образ Вавилона складывается в «Сказании» из библейских известий о нем и наложившейся на них символики прообразований пещеры Рождества и пещеры Гроба Господня - вавилонской пещи. Посещение города с целью обретения царских венцов - аналога харизмы власти, может рассматриваться как посвящение, заключающееся в подражании Крестным страданиям Спасителя и Сошествию во ад.
Еще один аспект истолкования образа Вавилона появляется при рассмотрении символического значения фигур самих трех отроков. В службе Рождеству Христову их образ имет немаловажное значение. В 7 и 8 песни канона ирмосы традиционно обращаются к чуду о трех отроках, которые сопоставляются с тремя волхвами, поклонившимися Христу. Особое значение придается гимнографами присхождению восточных мудрецов, называемых царями, персидскими или вавилонскими владыками. Принесение ими даров Христу последовательно рассматривается в трех тропарях 8 песни, по замечанию М.Скабаллановича, сначала в качестве «исторической компенсации за вавилонский плен, благодаря которому св.отроки оказались в пещи: «Влечет Вавилоня дщи отроки плененныя Давидовы от Сионя к себе: дароносцы же слет волхвы дети, Давидовы благоприятней дщери молящыяся». Затем в песнопениях показывается, что «разрушение язычества, предзнаменованное поклонением волхвов, со всей нечистой культурой было возмездием за подавление пленом святой культуры Израиля (2 тропарь). И, наконец, поклонением волхвов в 3 тропаре означалось политическое подчинение вавилонского язычества Христову Сиону» 230 . Цари-волхвы, уподобляемые вавилонским отрокам, пострадавшим в пещи от нечестивого царя, по мысли песнописца, сами приходят поклониться родившемуся в пещере Христу.
Еще А.Н. Грабар указал в качестве прототипа христианской иконографии «Поклонение волхвов» сюжет из арсенала императорского искусства «Поклонение императору побежденных варваров», где император показан восседающим на престоле, а у его ног находятся покоренные цари, нередко подносящие дары. В подтверждение своих выводов, А.Н. Грабар цитирует экфрасис Рождества Марка Евгеника, где Богоматерь сравнивается с царицей, а Христос, Которого Она держит на руках, с царем, которому поклоняются люди: «Она сидит как царица, а склонившиеся волхвы славят Царя на Ее руках» 231 . С другой стороны, ритуальные славословия императоров, по замечанию А.Н.Грабара, во время церемоний рождественских праздников в Константинополе сравнивают дары императоров с дарами волхвов 232 . Император, получивший свою власть от Христа, становится при Его прославлении в один ряд с персидскими волхвами-царями. Интересно, что, согласно апокрифическим сказаниям, Младенец Христос принял поклонение не только от халдейских царей, но и от египетского царя Афродизия во время бегства в Египет 233 . Дополняющий евангельское повествование апокриф, становится подтверждением пророчества: «И поклонятся Ему вси царии земстии» (Пс.71,11).
С мотивом поклонения Христу вавилонских волхвов-царей образ трех отроков коррелирует и в службе Рождеству Христову, и в «Сказании о Вавилоне» таким образом что, получение от них венцов можно рассматривать и в качестве наследственного преемства харизмы власти от древних монархий, представители которых приняли родившегося Спасителя, поклонились Ему и получили Божие благословение на свое царствование.
Обратившись к библейскому повествованию (Дан.2), можно усмотреть и другие мотивы, которые могли бы повлиять на сложение «Сказания». Чудесное избавление трех отроков от казни в огненной пещи послужило поводом к признанию царем величия истинного Бога, о чем читаем и в службе отрокам. «Облистает чудесы еже в пещи отроков страдание, мучителя бо уловиша к познанию Твоему, Всесильне». (Канон, песнь 4). «Три, в пещь вверженная, виде царь, яко узре четвертаго вид Сына пронарече Божия и всем возопи: благословен Бог, Отец наших» (Канон, песнь 7). Согласно мысли составителя канона царь-язычник, видя чудо о трех отроках, исповедует Христа.
Пророчества о Христе, согласно мнению св.отцов, моли произноситься не только праведниками. Невольно пророчествовали и язычники, и отступившие от Бога (пророк Валаам, первосвященник Анна). Дух пророчества, который имели благочестивые израильские правители, действовал по воле Божией и через вавилонских царей. Свят.Ипполит Римский, комментируя слова Навуходоносора, назвавшего ангела, охладившего огонь пещи «подобным Сыну Божию» (Дан.2,33), замечает: «Кто исполнил твое (Навуходоносор) сердце так, что ты мог изречь подобное слово? <...> Почему же тебе одному только Он открылся и никому из сатрапов? Конечно, потому что «сердце царево», как написано, «в руце Божией» (Притч.21,1). Вот эта-то рука Божия, которая была Слово, исполнила его сердце, и царь, узнавши Его в печи, прославил Его» 234 . Не только слова языческих царей, но и некоторые их действия получают у отцов Церкви прообразовательное по отношению к новозаветным событиям толкование. Как образ Креста Господня толкуется некоторыми золотой жезл Артаксеркса, прикосновением которого персидский царь избавлял человека от наказания (Эсф.4,11;5,2; 8,4) 235 . Свят.Ипполит Римский, объясняя причину, по которой Бог открывал Себя и через язычников, пишет: «Само Писание, предвидя что сыны Израилевы, даже узревши Сына Божия в мире, однако не уверуют в Него,- еще заранее возвестило, что именно язычники признают во плоти пришедшим Того, которого раньше, еще виденного без плоти, признал Навуходоносор и исповедал Сыном Божиим» 236 .
Естественно, что в качестве прообразования по отношению к Новозаветной Церкви и Христу возможно рассматривать не всех языческих правителей. Чаще их образы толкуются в противоположном значении - дьявола или антихриста.
Итак, образ царя, не только иудейского, но и языческого может иметь в толкованиях два противоположных значения в зависимости от употребления власти. Благочестивый ветхозаветный царь Давид или персидский язычник Артаксеркс, избавивший евреев от избиения, становятся прообразом Христа, нечестивый иудей или язычник - прообразом антихриста. Идея непрекращающегося преемства двух постоянно борющихся параллельно существующих традиций особенно ярко прослеживается у блаж.Августина. По его словам, в смысле наследования власти, «Рим возник как бы второй Вавилон, и как бы дочь первого Вавилона, посредством которой Богу угодно было покорить весь мир <...> Когда Ассирийское царство разрушилось, Римское началось» 237 . Новозаветные правители, преемственно получившие власть от древних царей также, в зависимости от употребления своей власти, становятся образом либо Христа, либо антихриста.
Явление Константину Великому знамения Креста на небе перед битвой с нечестивым правителем Максенцием и повеление Христа сделать знамя-лабарум, подобное виденному на небе, и употреблять его для защиты от нападения врагов, коренным образом изменило роль императора в управлении государством. Обращение ко Христу упразднило алтари поклонения культу императора, заменило их жертвенниками истинному Богу. Крест как орудие страданий и победы Христа становится новым знаком императорской власти.
Вопрос об этимологии названия нового знамени - «лабарум» до сих пор не получил однозначного ответа у исследователей. Не входя в тонкости филологического анализа, заметим, что семантическая близость образного ряда лабиринт - лабрис - лабарум представляется очевидной. Иначе ту же цепочку можно представить в виде следующей схемы: путь (лабиринт)- царь - крест. По сути представленную модель можно считать аналогом уже рассматривавшегося сюжета «победы над врагом», где Крест является орудием, царь- героем, лабиринт -дорогой с преодолением препятствий.
По мнению известнейшего религиоведа нашего времени М.Элиаде, прохождение лабиринта равнозначно инициации, посвящению. И этот образ может рассматриваться не только на уровне обрядов. «Высший обряд инициации заключается в том, чтобы войти в лабиринт и выйти из него, но и любая человеческая жизнь, даже самая бедная на события, напоминает путешествие по лабиринту <...> Образом лабиринта являются, например, сложные изгибы интерьера храмов, хождение по святым местам, самоистязание аскета, ищущего путь к самому себе» 238 .
Посвящение и служение царя, подобно жизненному пути каждого христианина, получает значение прохождения лабиринта, а Крест становится главным орудием царской победы. Кажется, возможно применить для обозначения сущности задачи христианского монарха слова одного из древних отцов-подвижников: «Монах, утверждающийся на Кресте Христовом, раздробит главу змия» 239 .
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments