Андрей Алексеевич Щедрин (rosh_mosoh) wrote,
Андрей Алексеевич Щедрин
rosh_mosoh

Categories:

Царей держава



ЦАРСКАЯ СТАВРОПИГИЯ
2.
Покровительство василевсов монастырям Афона было по сути частью древнейшей традиции создания родовых ктиторских монастырей, широко распространенной на христианском Востоке. По замечанию Е.Е.Голубинского, « в Греции чуть ни каждый богатый человек имел свой монастырь, в котором он хоронился и в котором долженствовал быть поминаем. Всякий монастырь был строим кем-нибудь. Строитель монастыря становился его ктитором, что значит собственник, господин <...> Если строитель монастыря был мирянин, то ктиторские права по закону были наследственны: строитель мог передать их своим наследникам и тогда монастырь становился родовым ктиторским, но строитель мог и отказаться от своих наследственных прав в пользу монастыря». 88
Ктитор мог не только распоряжаться монастырским имуществом как своей собственностью. Он « вместе с правом собственности <...> имел власть и над духовной жизнью монахов: поставлял и отставлял игуменов и т.д., то есть он (ктитор) в духовном смысле был высшим начальником монастырей, а игумены его только, так сказать, уполномоченными». 89 Ктиторы, будучи владельцами монастырей (храмов) не только имели право назначать и отстранять от управления обителью игуменов, выбирать состав братии, но часто составляли для своих монастырей особые уставы. На Афоне, например, известны уставы императоров Иоанна Цимисхия (971), Константина Мономаха (1046); 90 супругой императора Алексея Комнина Ириной для основанного ею в Константинополе монастыря Пресвятой Богородицы был написан устав, регламентирующий все стороны жизни насельниц, в том числе и особенности богослужения. 91
Если на Востоке, по мнению Голубинского, создать монастырь мог практически любой человек, имеющий достаточные средства, то на Руси ктиторские обители строились только князьями. Голубинский считал возможным предположить, что обычай устройства монастырей почитался в Древней Руси особым правом или привилегией князей. 92
Подобно константинопольским императорским монастырям, киевским князем Ярославом были построены обители - мужская - св. Георгия (великокняжеского патрона) и св. Ирины - женская - во имя ангела супруги князя Ирины. 93
Очевидна близость традиции установления патриарших ставропигий - выделение монастыря или храма в особое церковное владение первоиерарха и права монархов содержать родовые монастыри или домашние «крестовые» церкви, которые становятся местом сугубой молитвы за их владельца. Подтверждением тому можно считать, кажется, слова подложной грамоты Киево-Печерскому монастырю, приписывавшейся кн. Андрею Боголюбскому и датирующейся 1592 годом. В ней обитель названа «...лаврой и ставропигией великокняжеской и патриаршей». 94 Очевидно, что автор текста грамоты имел полное основание для употребления такого выражения и знал случаи его использования. Возможно, ему было известно и замечание одной из редакций Киево-Печерского Патерика, согласно которой преп. Феодосий Печерский перед смертью поручил монастырь попечению князя Святослава с условием: «... Да не обладает им ни архиепископ, ни ин никтоже от клирик Софийских». 95
Практика подчинения монастыря царю, минуя каноническое епархиальное управление известна и в Московском царстве. 96 Во время учреждения царем Иоанном Грозным опричнины, в ее состав вошло несколько монастырей (Симонов и Чудов в Москве, Стефанов Махрищский и другие), которые получили от царя «жалованные несудимые грамоты обычного содержания» с подсудностью в высшей инстанции самому царю или опричному введенному боярину». 97
Оставляя в стороне вопрос о возможных изменениях или дополнениях в богослужебном уставе взятых в опричнину обителей, и ее политическом значении, следует отметить, что употребление по отношению к храму или монастырю термина «опричный» имеет глубокие исторические корни. Софийский временник, сообщая о смерти митрополита Московского Киприана, пишет: «Се же митрополит, в старости велице быв и разболеся в Голенищеве, идеже есть церковь его опришная поставлена». 98 Из приведенной цитаты видно, что летописец употребляет выражение «опришная» в значении «крестовая», то есть домовая с особым уставом митрополичья церковь в загородном имении святителя. 99
Рассматривая вопрос о привилегии монарха «править кресты» - вносить дополнения и изменения в общепринятую богослужебную практику, как кажется, важно упомянуть опричную Александровскую Слободу царя Иоанна IV. Свидетельства об особом «монастырском» уставе слободы дошли до нашего времени практически только в интерпретации писателей- иностранцев, к описаниям которых необходимо в силу их частой некомпетентности и неосведомленности об обычаях и обрядах Православной Церкви относиться с известной долей осторожности. И все же историки отмечают, что жизнь в Слободе подчинялась особому уставу. «В Александровской Слободе царь устроил свой монастырь, в котором считался игуменом и здесь же был главный пункт учрежденной им опричнины», - сообщает дореволюционный справочник. 100 Без сомнения, действия царя не противоречили церковным установлениям и соответствовали освященному преданием царскому обычаю «править кресты».
Интересно, что сообщения и исследования XIX века об Александровском женском монастыре, основанном в Слободе в середине XVII века, рассказывая о созданном при Иоанне Грозном столпе-колокольне связывают ее посвящение Распятию Спасителя или Воздвижению Креста со временем опричнины,101 то есть местная народная традиция, на которую во многом опирались исследователи, соединяла освящение архитектурной доминанты обители церкви-колокольни в честь Св. Креста с представлениями об опричном устройстве слободы.
Среди объектов, отмеченных особым вниманием к себе со стороны светских и церковных властей, можно выделить ряд памятников, которые, по всей видимости, являют одновременно и царскую, и патриаршую ставропигию. К числу таких монастырей относятся и ставропигии патриарха Никона - Иверский Валдайский, Крестный Кийский и подмосковный Новый Иерусалим. Патриарх был непосредственным строителем трех обителей и все работы велись от его имени. Царь Алексей Михайлович стал не только ктитором - монастыри получали от царя и патриарха огромные вотчины. Крестный монастырь, например, по количеству владений уступал лишь богатейшим северным монастырям - Кирилло-Белозерскому и Хутынскому. Важность для Алексея Михайловича устройства патр. Никоном названных монастырей подчеркивает и тот факт, что пожертвованием земельных владений царь нарушал составленные им же правила Соборного уложения 1649 года, касающиеся ограничения церковных владений. 102 По всей видимости, царь принимал участие и в организации сакрального пространства монастырей. Согласно преданию, записанному Иваном Шушериным, клириком патриарха Никона, царь, будучи приглашенным первоиерархом на освящение храма в Воскресенской обители, осматривая местность, на которой должен был расположиться монастырь, сказал, что «место сие прекрасно, подобно Иерусалиму».103 Царское письмо с этими словами патриарх Никон положил под престолом нового храма.104 Такой факт говорит о том, что патриарх придавал участию царя в своих замыслах особое значение. Неслучайным представляется и появление в каждом из трех монастырей изображений царя и патриарха. В Иверском - на стене в притворе собора, в Новом Иерусалиме - у Голгофского креста, в Кийском - по сторонам от созданного патр. Никоном Кийского креста-реликвария. 105 Учитывая, что закладка и идея создания обителей относится ко времени наибольшего взаимопонимания царя и патриарха, можно сделать выводы, что замысел устройства «крестовых монастырей» становится одним из проявлений симфонии царской и патриаршей власти в середине ХVII века, и несомненно, должна быть рассмотрена в контексте общей церковно-государственной политики того времени, неотъемлемой от эсхатологического учения о переносе империи (translatio imperii), получившего развитие в Московском царстве в XV-XVII веках. 106
Традиция “царской ставропигии”, по всей видимости, имеет основание в древнем обычае, берущем начало от времени императора Константина Великого. Какое же юридическое основание с точки зрения церковного канонического права имеет “царская ставропигия”? Прояснить вопрос, как кажется, поможет рассуждение “Новой Скрижали” о ставропигии патриаршей: «Митрополиты и епископы часто негодовали на тех, которые стараются водружать в их епархиях патриаршеские кресты и ставропигии <...>Константинопольская церковь опровергла их усилие не письменным узаконением, но долговременным обыкновением, которое вместо правил сохранялось в Церкви с самых давних времен».107
Несомненно, “царская ставропигия” стала выражением права монархов и владетельных лиц на особое почитание их статуса в церковной среде, которое находило основание и в деяниях первого христианского императора, а также в дохристианских представлениях о царе как о верховном совершителе религиозного культа. Сама же привилегия “править кресты” или право “ставропигии”, как представляется, является отражением традиции почитания монархом-христианином Креста, в качестве “источника” имперского права в сфере церковно-канонических и государственно-политических отношений.
Нередко обители, основанные царями или получившие монаршее покровительство, называются в документах “царскими богомольцами”. Так, например, в одной из челобитных XYI века насельники Иосифо-Волоколамского монастыря обращаются к царю: «Пощади свою государеву богомолью». 108 Особой обязанностью царских монастырей, становится молитва о своем ктиторе, о даровании ему от Бога помощи в делах государственного управления. Однако, известны примеры, не только молитвенной поддержки монарха, со стороны монашествующей братии, но и случаи участия иноков в воинских походах и сражениях по воле правителя.
О таком эпизоде рассказывает знаменитое “Сказание о Мамаевом побоище”, в котором повествуется о благословении на битву преп. Сергием Радонежским двух монахов по просьбе великого князя Дмитрия Донского. «Князь же великий рече: “Дай ми отче два воина от своего плъку - Пересвета Александра и брата его Андрея Ослябу, тем ты и сам с нами пособьствуеши”. Старец же преподобный повеле има скоро уготовитися с великим князем, бе бо ведоми суть ратници в бранех, не единому сту наездници. Они же скоро послушание сотвориша преподобному старцу и не отвергошася повелениа его. И дасть имъ в тленных место оружие нетленное - крест Христов нашытъ на скымах и повеле им вместо шоломов золоченых възлагати на себя. И дасть их в руце великому князю и рече: “Се ти мои оружницы, а твои изволницы”, - и рече им: “Мир вам братие моя, крепко постражите, яко добрии въини по вере Христове и по всем православном христианстве с погаными половци!». 109
О подобном случае рассказывает и предание Иверского Афонского монастыря. Один из его постриженников, бывший в миру знаменитым полководцем, был вызван в момент опасности, грозившей империи, на борьбу с врагами. По окончании военной кампании инок вернулся в свою келью. 110
Среди византийских воинских обычаев императорского двора известны случаи, когда в стане василевса находился монах, но не в качестве полкового священника или духовника, а как доверенное лицо императора, выполнявшее особо ответственные поручения. Анна Комнина, дочь императора Алексея Комнина, составившая его жизнеописание, рассказывая об одном из походов, сообщает: «Мать в заботах о сыне вменила Алексею в обязанность во всех походах держать при себе какого-нибудь почтенного монаха». 111 Монах Иоанникий «муж, почтенный своей добродетелью», был оставлен Алексеем при императорской палатке в покинутом стане во время маневра, имевшего целью обмануть противника. Тот же Иоанникий становится посредником при переговорах Алексея с мятежником Василаки.112 Согласно повествованию Никифора Вриенния, роль посредника при переговорах выполнял игумен одного из афонских монастырей Симеон. 113 Возможно, что монах Иоанникий был насельником одной из “царских лавр” и его появление в стане, как кажется, дает повод к более широкому пониманию оснований “царской ставропигии”.
Крест со времени официального провозглашения христианства государственной религией становится в юридической практике залогом нерушимости договора, гарантом соблюдения клятвы. Обычай крестоцелования, распространившийся как и клятва на святыне, во всем христианском мире, близок по сути начертанию знака Креста на письменных соглашениях, документах и в частной корреспонденции. Источники сообщают и о западном обычае клясться Св. Крестом и Страстями Христовыми, видимо, известном и в Византийской империи. Такую клятву дал Боэмунд Торентский, один из участников Первого Крестового похода императору Алексею Комнину. «Я клянусь страстями недоступного страданиям Спасителя нашего Христа, непобедимым Крестом Его, который Он принял ради спасения всех... и мысленно присовокупляя крест Христа драгоценный, терновый венец, гвозди и копье, пронзившее Его божественный животворный бок...», - такова, по всей видимости, обычная формулировка подтверждения договора. 114
Известен пример, когда отсутствие знака креста на официальном послании послужило поводом признания его недействительности. Приведем характерный отрывок из переписки двух государственных деятелей эпохи Льва VI: «Я получил твое письмо, на котором отсутствует обычный знак креста в начале и поражен величием присущей тебе откровенности; двусмысленностью своего маленького писания и упущением обычного знака ты подчеркнул неискренность его. Мы бы дали веру тому, что в письме изложено <...> потому, что оно снабжено в начале крестным знаком, но теперь мы должны признать его неискренним». 115
В известных обстоятельствах крест, посланный императором опальному лицу, мог стать гарантией его безопасности. О таком случае рассказывает Анна Комнина. Мать императора Алексея Комнина Анна Далассина, спасавшаяся от гнева василевса, предшественника ее сына, в храме Св. Софии, отказывалась выйти из церкви, пока не получит в качестве «залога безопасности крест от императора». Посланник императора «вынул крест, который носил на груди (энколпион), и протянул ей. На что она: “Не от тебя прошу я ручательство, я требую защиты от самого императора. Я хочу получить не просто маленький крестик, но крест большого размера” (выносной - К.Щ.), (она требовала его, чтобы получить очевидное доказательство клятвенного ручательства императора, ведь если бы обещание было дано под залог маленького крестика, большинство людей даже не узнало бы о нем). <...> Император <...> отправил ей требуемый крест и дал все ручательства». 116 Неизвестно, был ли описанный случай распространенным обычаем вроде ветхозаветной традиции искать прибежище спасения у рога жертвенника (3 Цар.1.50), или же требование в качестве залога креста у императора - единственный пример такого рода. По всей видимости, описанный факт имеет те же корни, что традиция крестоцелования в знак утверждения клятвы и право «ставропигии». Представляется, что основанием им служит призывание христианами Божественной силы Честного и Животворящего Креста, охраняющей соблюдение установленных Богом законов мироздания.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments