Андрей Алексеевич Щедрин (rosh_mosoh) wrote,
Андрей Алексеевич Щедрин
rosh_mosoh

Category:

Царей держава



ПАМЯТНИКИ И ОБРАЗЫ
2.
Постепенно константинопольские храмы и сокровищница императорского дворца наполнились многочисленными реликвиями Страстей Христовых. В VII веке, после завоевания Иерусалима персами, в Константинополь переносится св. копье и Терновый венец 20 . В Великую Пятницу в храме Святой Софии святыне совершалось торжественное поклонение наравне со Св. Древом Креста 21 . Латинский паломник ХII века, что указывает св. копье и Терновый венец в числе прочих реликвий Страстей хранились в императорском дворце в храме Пресвятой Богородицы 22 . Именно эти святыни становятся после завоевания Константинополя крестоносцами в 1204 году важнейшими королевскими реликвиями Западной Европы 23.
Обладание св. копьем, вошедшим наряду с частью Св. Древа в состав имперских коронационных сокровищ, символизировало могущество императоров Священной римской империи, и за все время своего исторического бытования реликвия сменила не одну страну. Св. копье хранилось в зависимости от места проживания германского императора и в различных княжествах Германии, в Чехии, Венгрии, Австрии 24 , и было предметом притязания не только средневековых монархов, но и политических деятелей Нового времени. 25 Терновый венец Спасителя, приобретенный французским королем Людовиком IХ Святым в 1244 году у последнего латинского императора Константинополя Балдуина II 26 , хранился вплоть до французской революции в Париже в специально построенной для реликвии часовне Сен-Шапель и в определенные дни выносился для поклонения народу. 27
Частицы Животворящего Древа были неотъемлемой составляющей любой царской или королевской молельни. Часто реликвии Св. Древа входили в состав инсигний. Так, “Крест Животворящего Древа”, начиная с венчания на царство Ивана Грозного, упоминается в числе государственных регалий Московского царства. 28 Частица Древа Креста находилась в короне французских королей. 29 “Книга о вере “ 1646 года рассказывает предание, согласно которому, частица Креста Христова была помещена в свою диадему императором Юстинианом. 30 Говоря о реликвиях Страстей Христовых, принадлежавших монархам разных стран Востока и Европы, необходимо упомянуть и знаменитый ковчег-реликварий, содержащий частицы орудий Страстей Христовых, созданный в 1383 году по заказу суздальского архиепископа Дионисия и нижегородского князя Дмитрия Константиновича.31 В 1401 году ковчег был торжественно перенесен в Москву и помещен в Благовещенском соборе Московского Кремля как личная великокняжеская святыня. Именно ковчегом Дионисия Суздальского русские правители благословляли на великое княжение своих сыновей. Начиная с 1417 года, когда святыня наряду с крестом московского митрополита Петра, получив наименование «Страсти большие», была названа в духовной грамоте Василия Дмитриевича, ковчег с реликвиями упоминается в завещаниях Московских князей. 32 Продолжать перечисление примеров можно достаточно долго.
Признание монархами особой мистической роли Креста и Страстей Спасителя в деле управления государством прослеживается не только в почитании реликвий и включении их в придворные обряды и церемонии. Тема Креста и Страстей появляется и на уровне целого комплекса образов и символов царского и императорского культа. Именно поэтому важно отметить сам факт освящения Крестом сакральных знаков власти. Исследователями христианской символики регалий показывалось, что происхождение средневековых инсигний и обрядов императорского и царского культа берет свое начало от дохристианских монархий. Царская корона или диадема (стемма), скипетр, знамя, багряница и другие атрибуты власти, бывшие в язычестве элементами культа обожествления императора, особенно усилившегося в Римской империи с конца III века, с принятием христианства получили новое значение. Святитель Иоанн Златоуст, обозначая перемену, писал: «Цари, слагая диадему, берут Крест- знак Его смерти, на порфирах Крест, на диадеме Крест, при молитвах Крест <...> и по всей вселенной Крест сияет светлее солнца». 33 Иначе говоря, помещение Креста на знаках царского достоинства становится символом подчинения императоров Христу.
Тогда же оформляется и получает широкое распространение учение о месте христианского императора в системе божественного мироустройства. По замечанию А. Н. Грабара, согласно византийским авторам, «император является государем, вдохновленным и хранимым Богом, как бы Его образом на земле, именно в вере находит он источник своей власти, и именно подчиняясь Божественной воле, он утверждает собственную мощь, ибо numen (лат. божественное величие) василевса не может восторжествовать иначе как признав превосходство numen “панвасилевса”» 34. Венчание на престол, миропомазание уподобляло монарха самому Христу, сообщая правителю образ Его славы. В то же время преодоление тягот и трудностей государственного служения должно было рассматриваться как средство достижения личного спасения и уподобляться таким образом, как и жизненный путь любого христианина, Крестным Страданиям Спасителя. Большое распространение в Византийской империи и за ее пределами получило сравнение благочестивых правителей с ветхозаветными израильскими царями, которые, согласно святоотеческим толкованиям, служили прообразованием Христа. В то же время христианские правители часто подчеркивали преемство власти от прославленных языческих монархов. Так, например, в росписях ХVII века Коломенского дворца царя Алексея Михайловича рядом с изображениями царей Давида и Соломона были помещены «царь Июлий Римский, да царь Пор Индийский, царь Александр Македонский да царь Дарий Перский». 35 Нередко святоотеческие толкования видят в действиях некоторых царей-язычников не просто волю Божию - даже нечестивый правитель считался поставленным на царство согласно словам Премудрости: «Мною царие царствуют» (Прем. 8,15), - часто их действия рассматривались в качестве новозаветых прообразов. Так, некоторые высказывания св. отцов и учителей Церкви позволяют говорить о царских регалиях дохристианского мира как о прообразовании Креста и Страстей Христовых. Устоявшаяся богословская традиция к прообразовательным царским регалиям относит, к примеру, не только жезл Моисея и Аарона, который, согласно преданию, был перенесен в столицу Византии императором Константином и в IХ-Х веках хранился в Большом императорском дворце в часовне св. Феодора 36 , но и жезл персидского царя Артаксеркса (Кн. Иудифь). 37
Среди прообразов Крестных Страданий Спасителя важное место занимает ветхозаветный жертвенник. Как по своему названию ( евр. “столб”, “Божья гора”, “камень”; греч. “возвышение”), так и по материалу изготовления - «сделай Мне жертвенник из земли и приноси на нем всесожжения твои и мирные жертвы твои. <...> Если будешь делать Мне жертвенник из камней, то не сооружай его из тесанных, ибо как скоро наложишь на них тесло твое, то осквернишь их» (Исх.20;24-25), - ветхозаветные алтари, на которых приносились жертвы истинному Богу, считались св. толкователями образом Голгофы, Креста и Гроба Господня.
Сакрализация власти монарха в Древнем мире сообщала ему исключительное право принесения жертв, совершение богослужений. Верховным жрецом, согласно обычаю, назывался римский император. В Ветхом Завете царем и первосвященником назван Мелхиседек, царь Салимский (Быт), бывший, по учению апостола Павла, прообразом Христа. Указание на соединение царской и священнической власти находим и в библейском повествовании о жезле Моисеевом и Аароновом. По-видимому, это был один и тот же жезл. Один из современных комментаторов на книгу Исход, в которой рассказывается о жезле, данном Богом Моисею и Аарону, замечает: «Из сравнения 15 и 17 стиха данной главы с ее 19 стихом с несомненностью следует, что жезл Ааронов (ст.10) есть жезл Моисеев, чудесным образом превращенный в змея в Хориве (4;2 - 4) и назначенный служить орудием последующих чудотворений. Если он называется Аароновым, то потому, что переходит в руки Аарона, как слова Моисея в его уста (4;30)». 38
Состав и назначение атрибутов царской власти были общими для всех древних монархий, как языческих, так и ветхозаветного Израильского царства. Образы инсигний получили широкое использование в священных текстах Ветхого завета и в древних языческих культах в качестве аллегорий величия и славы Божией. В христианской традиции сакральность атрибутов власти связана не только с уподоблением могущества царя величию Бога, но как представляется, должна была напоминать о посвящении новозаветного монарха от Царя Славы (надпись “Царь Cлавы” появляется в иконографии обычно при изображениях Распятого Спасителя или Голгофского креста). В таком контексте принятие правителем царских регалий может уподобляться Крестным Страданиям Христа, а сами инсигнии - орудиям Страстей Христовых.
Трон или престол как необходимый атрибут царской власти получает свое сакральное значение в связи с представлениями о “священной горе” или “священном камне” как “месте Божием”, “престоле Его Царствия”, от которого получают освящение земные цари. Многочисленные выражения Псалтири «Господь во храме святем Своем, на небеси престол Его» (Пс. 10,9), «Господь во век пребывает, уготова на суд престол Свой» (Пс. 9, 18) и многие другие сравнивают храм или небо, место обитания Бога с царским дворцом, а святая святых, алтарь, святилище или жертвенник с царским троном, престолом. Такое сравнение используется и в Новом Завете. Откровение Иоанна Богослова называет Пергамское святилище “престолом” () (Откр. 2,13). Христианское богослужение заменило ветхозаветный жертвенник престолом принесения Бескровной Жертвы, который уподобляется во время литургии Голгофе и Гробу Господню. Христианская иконография знает изображение “Этимасии” или “Престола уготованного”, сюжета, имеющего эсхатологическую символику - это престол или трон с помещенным на нем Голгофским крестом с орудиями Страстей. В то же время можно проследить, что семантика образа престола-трона как знака власти, суда, могущества, возвышения и престола-жертвенника, места и “орудия” общения с сакральным миром (такая связь прослеживается этимологически не только в церковно-славянском, но и в греческом языке) имеет непосредственную связь с особыми обрядами посвящения, “возведения на престол”, которые также можно считать прообразом Страстей Христовых. 39 И речь может идти не только о древних языческих обрядах убийства царя, принесения его в жертву, замененные впоследствии особыми ритуалами очищения или обновления. Древний обычай освящения или принесения жертвы посредством возлияния масла известен в Ветхом Завете и по отношению к жертвенному камню - жертвоприношение Иакова в Вефиле (Быт. 28,18), и при помазании на царство (книги Царств). Интересен в связи с исследованиями образов освящения царской власти и обычай поставления или провозглашения царя при жертвенном камне или на камне. Третья книга Царств сообщает о провозглашении себя царем сына Давида Адонии и совершении им по этому случаю жертвоприношения и пира «при камне Зохелет, близ источника Рогель» (3 Цар. 1,9). В первой книге Царств рассказывается о втором торжественном помазании Саула на царство у жертвенного камня в Галгале 40 : «И идоша вси людие в галгалы, и помаза тамо Самуил Саула на царство пред Господем в галгалех.И пожроша жертвы и мирныя пред Господем и возвеселися тамо Саул и вси мужие израилевы зело» (1 Цар. 11.15).
Обряды царского посвящения, связанные с камнем, известны в языческой и христианской Европе. Одним из таких священных камней стал знаменитый “Камень Судьбы” (Lia Fa’il - Лиа Файл), служивший обязательным атрибутом при коронации ирландских королей в Таре. На этот камень должен был становиться новый государь, и если он был чистой королевской крови, то камень начинал гудеть. После объединения в IХ веке государств бриттов и скоттов шотландский король Макколм I привез Камень Судьбы в Скон, ставший местом коронации шотландских королей. В ХIII веке английский король Эдуард I, претендовавший и на титул короля Шотландии, захватил этот камень и привез его в качестве трофея в Англию. Камень Судьбы, представляющий собой кусок красного песчаника, до сих пор хранится в Вестминстерском аббатстве, помещенный под коронационным троном английских королей. Интересно, что христианское средневековое предание приписывает этому камню библейское происхождение. По преданию, он был в изголовье патриарха Иакова, когда тот увидел во сне таинственную лестницу со сходящими и восходящими по ней ангелами (Быт. 28,18), и именно на этот камень было совершено патриархом возлияние елея. (Согласно житию Эдуарда I, написанному около 1300 года, в Шотландию его привезла Скотия, дочь фараона). 41
Близкую семантику имел и венгерский коронационный обряд. Согласно традиции, только что увенчанный короной святого Стефана, венгерский король должен был верхом на коне взобраться на так называемую Королевскую гору, где на глазах у многотысячной толпы чертил крест в небе саблей святого Стефана, обращаясь во все четыре стороны света. Обычай этот сохранялся еще в середине XVIII века. И если английскую традицию можно считать имеющей несомненное дохристианское происхождение, то яркий ритуал венгерской короны получает явные христианские параллели. 42
Восточнохристианские обряды венчания на царство также содержат мотив, который можно определить как «утверждение монарха на камне». Так, в Константинополе, в храме Св. Софии в юго-восточной части собора, между восточными столпами нефа находилось место для коронации византийских императоров, отмеченное на полу платформой из порфира и гранита с мозаичными вставками 43 (вспомним красный - царский цвет английского камня). Во время совершения чина венчания на этом месте возводился ступенчатый помост, на котором ставился трон с деревянной сенью 44. По образцу императорского коронационного места было возведено, по мнению исследователей, и царское место царя Иоанна Грозного. 45 Однако, самым красноречивым свидетельством важного значения Страстей Христовых в освящении царской власти, знаком уподобления русских царей Христу, прямым указанием на Крестные Страдания Спасителя, как представляется, стало Лобное место у стен Покровского собора на Красной площади в Москве, которое играло не последнюю роль не только в богослужебных обрядах Церкви (молебны, шествие на осляти в Вербное воскресенье и др.), но и в практике царского культа. Согласно свидетельствам иностранных путешественников в Россию XVII века, на Лобном месте читались царские указы, а также совершалось провозглашение наследника, которого торжественно поднимали перед народом на Лобном месте. По замечанию И. М. Снегирева, «в государственных актах Лобное место иногда называлось «Царевым» без сомнения потому, что с него возвещали суд царев». 46
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments